Глава 2. Призраки прошлого и новые аппетиты
Эпизод в суде стал легендой в узких кругах юристов. Света потом рассказывала, что таблицу «амортизации джойстиков» коллеги передавали друг другу как образец высшего пилотажа в троллинге наглых истцов.
Но Эдуард, несмотря на позор, не унимался.
Через месяц после суда мне позвонила мама.
— Мариночка, тут Эдик пришел… — голос её дрожал. — Стоит под дверью с огромным букетом лилий. Говорит, что он всё осознал, что суд открыл ему глаза на его собственное недостойное поведение. Просит прощения.
Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
— Мам, не открывай. Вызывай полицию, если не уйдет. Он не прощения просит, он прощупывает почву.
Я была права. Эдик сменил тактику. От агрессивных требований через суд он перешел к «осаде любовью».
В мои кондитерские начали приходить курьеры с записками на крафтовой бумаге: *«Марина, ты — мой единственный смысл. Прости за слабость духа. Я встал на путь исправления»*. К запискам прилагались фотографии его «трудовых будней»: вот он разгружает какие-то коробки (явно постановочно), вот он в простом фартуке бариста.
— Он хочет, чтобы ты отозвала требование по судебным издержкам, — Света была лаконична. — Те сорок пять тысяч, что он мне должен, и расходы на нотариуса для него сейчас как кость в горле. Его счета реально заблокировали приставы.
— Пусть платит, — отрезала я. — Это плата за входной билет в реальный мир, где за кофе нужно платить, а за ложь — отвечать.
Глава 3. «Сладкая» месть Эдика
Поняв, что романтикой меня не пронять, Эдик зашел с козырей. В один из вторников мой администратор Катя позвонила мне в панике:
— Марина Игоревна, у нас тут проверка.
Роспотребнадзор. И… кажется, по наводке.
Когда я приехала, в центральной кондитерской уже вовсю хозяйничали инспекторы. А в углу, за столиком у окна, сидел — угадайте кто? — Эдуард. Он пил мой лучший латте и с нескрываемым удовольствием наблюдал за процессом.
— Привет, Марина, — пропел он, когда я прошла мимо. — Видишь, как важно соблюдать санитарные нормы? А то мало ли что… Вдруг у кого-то из посетителей «хронический гастрит» обострится?
Оказалось, Эдик написал жалобу, утверждая, что в моих эклерах используются запрещенные красители, а в цеху живут крысы размером с кокер-спаниеля. Проверка длилась три дня. Они перевернули всё.
Результат? Мои кондитерские получили сертификат образцового предприятия. Я не экономила на продуктах и чистоте никогда. Но эти три дня стоили мне седых волос и временной приостановки работы.
— Ну всё, — сказала я Свете, когда инспекторы ушли, оставив акт об отсутствии нарушений. — Теперь я буду играть по-взрослому.
Глава 4. Расследование «Успешного успеха»
Помните марафоны Эдика «Как стать хозяином жизни»? Мы со Светой решили изучить его «бизнес» под микроскопом.
Выяснилось потрясающее. Эдуард не просто продавал советы из интернета.
Он использовал в своих курсах защищенные авторским правом методики известного французского коуча, просто переводя их через онлайн-переводчик и выдавая за свои. Причем перевод был настолько кривым, что советы иногда превращались в абсурд.
Но это было еще не всё. Света нашла нескольких «выпускниц» его курса, которые вложили в его «инвестиционный фонд» крупные суммы. Эдик обещал им доходность в 50% годовых на торговле антиквариатом. Разумеется, никакого антиквариата не было. Была классическая пирамида, которая вот-вот должна была рухнуть.
— Знаешь, Мариночка, — Света поправила очки, глядя в монитор. — Твой бывший не просто альфонс. Он — мошенник на доверии. И кажется, одна из его «инвесторов» — та самая девица с губами-уточками, с которой он танцевал в твоей гостиной.
Оказалось, что девица — дочка довольно влиятельного человека в нашем городе. И она вложила в «проект» Эдика деньги, которые папа дал ей на открытие цветочного бутика.
Глава 5. Финальный аккорд
Я не стала писать заявление в полицию. Я сделала изящнее.
Я пригласила Эдика на встречу. В ту самую кондитерскую, где он сидел во время проверки. Он пришел сияющий, уверенный, что я сломалась и хочу мира.
— Марина, я знал, что ты оценишь мой напор! — начал он, пытаясь взять меня за руку.
Я положила на стол папку.
— Здесь доказательства плагиата французских методик. Юристы того коуча будут счастливы узнать о твоем существовании. А вот здесь — список твоих «инвесторов».
Я уже созвонилась с Лизой — той самой девушкой с губами. Она очень расстроилась, когда узнала, что её деньги пошли на оплату твоих визитов в спа-салоны, а не на покупку ваз династии Мин.
Эдик побледнел. Его румянец, нагулянный на Бали, исчез в одно мгновение.
— Лиза… она… она не так поняла…
— Она всё поняла так. Её папа, кстати, тоже. У тебя есть два часа, чтобы вернуть ей деньги. И еще час, чтобы собрать чемоданы и исчезнуть из этого города. Иначе папки отправятся по адресатам.
— Ты не посмеешь… Ты же добрая…
— Эдик, — я наклонилась к нему. — Я не добрая. Я справедливая. И я очень не люблю, когда в моих кафе сидят крысы. Даже если они в кашемировых пальто.
Эпилог
Эдуард исчез из города на следующее утро. Говорят, его видели в Сочи, где он пытался продавать курсы по «исцелению души через пение чаек», но, кажется, там конкуренция была слишком высока.
Лиза получила свои деньги обратно — Эдику пришлось продать тот самый макбук, камеру и остатки своих брендовых вещей.
Я же продолжаю развивать свой бизнес. Мои эклеры теперь называют «судебными» — это стало нашей внутренней шуткой. Света стала моим партнером по юридическим вопросам на постоянной основе.
А самое главное — я научилась видеть людей за их «кашемировыми фасадами». Теперь, когда мужчина начинает рассказывать мне о «магнитных бурях» или «экзистенциальном кризисе», я просто молча протягиваю ему меню. За свой счет я больше никого не лечу. Особенно — от лени.
Смех — это лучшее лекарство, но иногда к нему нужно добавить немного холодного расчета. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на содержание тех, кто не умеет ценить ни тебя, ни твой труд.
**Конец.**
**Как вы считаете, справедливо ли Марина поступила, фактически выдворив бывшего мужа из города, или это была излишняя жестокость? Стоит ли давать второй шанс людям, которые однажды уже показали свою паразитическую натуру?**
