— В санаторий, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Светка предложила. Всего три дня, Серёж. Мне просто нужно выдохнуть.
Сергей поставил банку пива на журнальный столик.
Глухо, тяжело, как будто ставил точку в разговоре, который я ещё не успела начать.
— Ты с ума сошла? — спросил он, и в его голосе закипало то самое раздражение, которое всегда предшествовало буре.
— Какие санатории? У нас кредит за машину не закрыт, в ванной кран течёт, а ты собралась деньги на ветер выбрасывать, чтобы в казённой палате три дня в потолок плевать?
— Это не деньги на ветер, это моё здоровье, — тихо ответила я. — Я не сплю, Серёж. У меня всё болит.
— У всех всё болит! — рявкнул он. — Я на заводе в две смены впахиваю, и что? Я требую себе санаториев? Нормальные жёны так не поступают, Оля. Нормальные жёны в выходные дома порядок наводят и мужу уют создают, а не шляются по курортам, пока семья в забросе.
Он кричал долго. Про мой «эгоизм», про то, что я «зажралась», про то, что «мать его всю жизнь на огороде пахала и никакой депрессии не знала».
Я слушала его и вдруг поняла: он не видит меня. Не видит серых кругов под глазами, не видит, как у меня дрожат пальцы, когда я держу чашку. Для него я была просто деталью интерьера — удобной, привычной, обязанной функционировать без сбоев.
Я молча ушла в спальню. Легла на кровать, не раздеваясь. В голове пульсировало: *«Нормальные жёны так не поступают»*.
Глава 2. Точка невозврата
Утром Сергей ушёл на смену, даже не взглянув в мою сторону. Хлопнул дверью так, что в серванте звякнул хрусталь.
Я встала, подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина, которая сама себя потеряла. И в этот момент что-то внутри щелкнуло. Как переключатель.
Я открыла шкаф в прихожей, где за обувью пряталась старая жестяная коробка из-под печенья. Там были мои личные накопления. Пять лет я откладывала туда по чуть-чуть — с премий, с подарков на день рождения, с подработок на фрилансе, о которых Сергею знать было «необязательно», чтобы не ушли на очередной тюнинг его «ласточки».
Там было много. Достаточно для того, чтобы купить не три дня в подмосковном санатории, а нечто большее.
Я достала телефон и набрала Свету.
— Светик, отменяй санаторий.
— Ой, Оль, поругались, да? Ну, я так и знала, что твой Серёга…
— Нет, — перебила я её. — Я не еду в санаторий. Я лечу на море. На две недели.
Прямо сейчас посмотри мне билеты в Турцию или Египет, где поближе и потеплее.
Света замолчала. Я слышала её дыхание в трубке.
— Оля, ты серьёзно? А как же работа? А Серёжа?
— Работу я завтра потеряю, если не уеду. А Серёжа… Серёжа пусть учится чинить кран и готовить макароны. У него теперь будет много времени для практики.
Глава 3. Побег
Чемодан я собрала за двадцать минут. Бросала вещи не глядя: сарафаны, которые не надевала три года, купальник, солнцезащитные очки.
Я оставила записку на кухонном столе, прямо под протекающим краном, который ритмично отсчитывал секунды моей новой жизни:
*«Серёжа, я уехала быть “ненормальной”. В холодильнике суп на два дня. Дальше сам. Буду через две недели. Или не буду. Я ещё не решила».*
В аэропорту я чувствовала себя преступницей. Мне казалось, что все смотрят на меня и знают, что я бросила дом, мужа и немытую посуду. Но когда самолёт оторвался от земли и под крылом поплыли облака, похожие на взбитые сливки, страх исчез. Осталось только одно — тишина.
Две недели в маленьком отеле на берегу моря стали моим спасением.
Я не делала ничего. Первые три дня я просто спала. Просыпалась, пила кофе на балконе, глядя на синюю гладь, и снова ложилась.
Я ела фрукты, много ходила пешком по кромке прибоя и слушала музыку, которую Сергей называл «завываниями».
На четвёртый день телефон ожил. Сто сорок пропущенных от Сергея. Пятьсот сообщений.
*«Ты где?!»*
*«Вернись немедленно, это не смешно!»*
*«Я подаю на развод!»*
*«Оля, прости, я сошёл с ума, где ты?»*
*«Тут кран сорвало, я затопил соседей, приедь помоги!»*
Я прочитала последнее сообщение и улыбнулась. Не злорадно, а просто… отстранённо. Я заблокировала его номер и вернулась к своей книге.
Глава 4. Возвращение
Через две недели я вошла в свою квартиру. Я загорела, похудела, и, главное, у меня снова горели глаза.
В квартире пахло сыростью, перегаром и подгорелой едой. На кухне горой лежала грязная посуда. Кран был замотан какой-то синей изолентой, но из-под неё всё равно сочилась вода.
Сергей сидел за столом. Обросший, в грязной майке. Когда он увидел меня, он вскочил, собираясь, видимо, выдать очередную тираду про «нормальных жён».
Но он замолчал.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Не на замученную «функцию» по приготовлению ужина, а на женщину — свободную, красивую и совершенно от него не зависящую.
— Оля? — прохрипел он. — Ты… ты приехала?
— Приехала, — я поставила чемодан в угол. — Приехала собрать остальные вещи, Серёж. Квартиру выставим на продажу, делим пополам.
— Из-за чего?! Из-за отпуска?! Оль, ну я же вспылил, ты же знаешь мой характер…
— Нет, Серёжа. Не из-за отпуска. А из-за того, что ты не заметил, как я умирала рядом с тобой. И из-за того, что на море я поняла: мне одной гораздо лучше, чем с человеком, которому «уют» важнее моей души.
Я прошла в спальню. Впервые за долгие годы я знала точно: завтра я встану с кровати с удовольствием. Потому что это будет мой день. И ничей больше.
**Как вы считаете, имела ли Ольга право так радикально «сбежать», не предупредив мужа о длительности поездки? Можно ли спасти брак, в котором один партнёр воспринимает другого как должное, или развод в такой ситуации — единственный выход? И что бы вы почувствовали на месте Сергея, обнаружив такую записку под протекающим краном?**
