Глава 2. Субботний ужин с подвохом
Развязка наступила в субботу. Лидия Вячеславовна пригласила всех на «семейный ужин». Повод был надуманный — какой-то мелкий праздник, но Олеся знала: свекрови снова нужны деньги.
И, судя по тому, как Богдан нервно подергивал ногой в машине по дороге к родителям, он уже знал сумму.
Стол ломился от закусок. Филипп Андреевич, отец Богдана, сидел во главе стола и рассуждал о мировой политике, не замечая (или делая вид, что не замечает), какой ценой накрыт этот стол.
Лидия Вячеславовна, в новом шелковом платке, сияла.
— Кушай, Олеся, кушай, — елейным голосом говорила она. — Ты такая худенькая стала. Наверное, совсем себя изнуряешь работой?
— Много дел, Лидия Вячеславовна, — коротко ответила Олеся.
— Дела — это хорошо. А вот траты — это плохо. Богдан мне тут обмолвился, что ты на прошлой неделе в салон ходила? На стрижку?
Олеся замерла с вилкой в руке. Богдан опустил глаза в тарелку.
— Да, ходила. Раз в полгода можно себе позволить.
— Раз в полгода… — свекровь вздохнула и посмотрела на мужа. — Филипп, ты слышишь? Молодёжь совсем не умеет планировать бюджет. Мы в их годы на одну зарплату жили и на дачу копили. А тут — ипотека висит, долги, наверное, а Олеся по салонам ходит. Сколько отдала? Тысячи три?
— Пять, — сухо сказала Олеся.
За столом воцарилась тишина. Лидия Вячеславовна театрально прижала руку к губам.
— Пять тысяч?! За стрижку кончиков?! Господи, Богдан, как ты это терпишь? Это же недельный запас продуктов! Вот поэтому у вас вечно на общем счету пусто.
Ты работаешь, сынок, надрываешься, а денежки-то тю-тю… в парикмахерскую улетают.
Богдан откашлялся.
— Мам, ну ладно тебе. Один раз…
— Нет, не ладно! — голос свекрови окреп. — Я за вас переживаю.
Вот мы с отцом — каждая копеечка на счету. Никаких излишеств. А ты, Олеся, должна понимать: раз уж вошла в семью с ипотекой, надо умерить аппетиты. Нельзя быть такой эгоисткой.
Олеся почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость.
Пять тысяч за стрижку — это эгоизм. А триста тысяч на сумки и шторы при живой ипотеке сына — это, видимо, добродетель.
— Лидия Вячеславовна, — спокойно сказала Олеся, откладывая приборы. — Раз уж вы решили обсудить мои траты при всех, давайте обсудим и ваши.
Свекровь осеклась. Глаза её округлились.
— Мои? А что мои? У меня всё прозрачно.
— Да? А как продвигаются выплаты по вашему кредиту в «Альфа-банке»?
Окупили ли себя те два миллиона, которые вы набрали за последние два года? И как поживают коллекторы из микрозаймов, которые звонят вам по три раза в день?
Тишина за столом стала такой плотной, что казалось, в ней можно задохнуться.
Филипп Андреевич медленно повернул голову к жене. Богдан побледнел.
— Что ты несешь? — прошипела Лидия Вячеславовна, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— Какие кредиты? Какие два миллиона?
— Ах, Богдан тебе не сказал? — Олеся посмотрела на мужа. — Он ведь переводит тебе деньги не «на хозяйство», а чтобы тебя в тюрьму не посадили или квартиру не описали.
Двести восемьдесят тысяч основного долга только в одном банке. И еще три мелких займа. Общая сумма — почти триста пятьдесят тысяч.
Филипп Андреевич встал.
Его голос был тихим, но страшным.
— Лида? Это правда?
— Она всё врет! Она завидует моему достатку! — закричала свекровь, вскакивая со стула. — Богдан, скажи ей!
Но Богдан молчал. Он просто закрыл лицо руками.
— Это правда, папа, — глухо произнес он. — Я уже полгода плачу её взносы.
Глава 3. Разгром
Олеся не стала ждать продолжения семейной драмы. Она спокойно встала, взяла свою сумочку и пошла к выходу. Богдан догнал её уже у машины.
— Зачем ты так? — его голос дрожал. — Это был удар в спину.
— Нет, Богдан. Удар в спину — это когда ты выносишь деньги из нашего дома, чтобы оплачивать мамину тягу к роскоши, пока я экономлю на еде.
Удар в спину — это когда твоя мать попрекает меня куском хлеба, сама погрязнув в долгах из-за своего вранья.
— Она просто хотела казаться успешной! — попытался оправдать её Богдан.
— За мой счет? Нет уж.
Той ночью Богдан не вернулся домой. Он остался у родителей — там шел грандиозный скандал. Филипп Андреевич, как выяснилось, вообще не подозревал о кредитах жены.
Лидия Вячеславовна втайне от него подделывала подписи или брала займы онлайн, чтобы покупать себе дорогие вещи и «соответствовать» статусу жены успешного человека.
Через два дня Богдан пришел домой. Он выглядел как тень самого себя.
— Отец подает на развод, — сказал он, садясь на кухне. — Он сказал, что не может жить с человеком, который два года врал ему в лицо и разорял собственного сына.
— А что ты?
— Мама просит меня взять еще один кредит. Чтобы перекрыть все долги разом и отдать ей квартиру, а самой уехать к сестре в деревню.
Олеся посмотрела на него в упор.
— Если ты возьмешь этот кредит, Богдан, ты будешь выплачивать его один. Я подаю на раздел имущества и развод.
— Ты серьезно? Из-за денег?
— Нет. Из-за предательства. Ты выбрал мамины капризы вместо нашего будущего.
Ты позволил ей унижать меня за моим же столом, зная правду. Я больше не хочу быть частью этого цирка.
Глава 4. Год спустя
Олеся шла по торговому центру, когда увидела знакомую фигуру. У стойки с дешевой бижутерией стояла Лидия Вячеславовна. На ней было старое пальто, а от былого лоска не осталось и следа.
Она что-то долго объясняла продавцу, пытаясь выторговать скидку на пластиковые серьги.
Олеся прошла мимо, не замедлив шаг.
С Богданом они развелись быстро.
Квартиру продали, ипотеку закрыли, остатки денег поделили пополам. Богдан всё-таки взял тот кредит для матери. Теперь он живет в крохотной комнате в коммуналке и работает на двух работах, чтобы отдавать долги.
Лидия Вячеславовна живет у сестры в деревне, и, по слухам, всё еще винит во всех своих бедах «ту змею Олесю».
У Олеси теперь новая жизнь.
Она больше не ведет таблицы экономии на продуктах. Она ходит в тот самый салон каждые два месяца и больше не чувствует вины за купленное платье.
Иногда, чтобы увидеть правду, нужно просто перевернуть страницу и заговорить вслух о том, о чем все привыкли молчать.
**Семейный бюджет — это не только цифры.
Это доверие. И если кто-то пытается строить свой замок на костях твоего благополучия, лучше вовремя снести этот замок до основания.**
