Глава 2. Сын второго сорта
Вячеслав вспомнил, как в десять лет он упал с велосипеда и сильно разбил колено. Кровь сочилась сквозь штанину, было больно до слез.
Он приковылял домой, надеясь на сочувствие, но застал на кухне привычную картину. Кира Леонидовна дула на поцарапанный пальчик Нюши. Девочка рыдала в голос, хотя на пальце была лишь крошечная зазубрина от бумаги.
— Мам, я упал… — тихо сказал Слава.
— Отойди, не видишь, ребенку больно! — прикрикнула мать. — Иди в ванную, промой сам. Ты же мужчина, хватит ныть. Нюшенька, маленькая моя, сейчас мы приклеим пластырь с картинкой…
Так было всегда. Его успехи в школе принимались как должное («А как иначе? Ты должен быть опорой!»), зато за каждую четверку Нади Кира Леонидовна готова была идти на штурм кабинета директора, защищая «бедную девочку от придирок».
Пробка наконец тронулась. Вячеслав нажал на газ, стараясь выкинуть из головы горький привкус прошлого. Телефон снова ожил — Слава мельком глянул на экран. Группа в мессенджере «Семья», где состояли мать и его тетя.
**Тетя Валя:** *«Слава, ты что творишь? Мать в слезах. Наденька прилетает с тяжелыми чемоданами, она одна в аэропорту потеряется! Что за эгоизм?»*
**Мать:** *«Он променял родную кровь на свою Ляну. Вот увидите, эта женщина его погубит. Вспомните мои слова!»*
Вячеслав сжал руль так, что побелели костяшки. «Погубит».
Ляна, которая за пять лет брака ни разу не повысила голос, которая пекла его любимые пироги и терпеливо выслушивала жалобы матери на «тяжелую жизнь», теперь была врагом номер один.
Наконец, пришло сообщение от Ляны: *«Меня везут в 4-й перинатальный. Врачи говорят, тонус и угроза, будут капать. Не лети, Славик, всё под контролем».*
Но он не мог не лететь. Ему нужно было увидеть её, убедиться, что с ними обоими всё в порядке.
Глава 3. Встреча в аэропорту
Вячеслав уже подъезжал к клинике, когда ему позвонил скрытый номер. Он ответил, думая, что это из больницы.
— Славик, — раздался капризный женский голос. — Ты где? Мама сказала, что ты уже полчаса как должен стоять у выхода Б.
Я тут с тремя чемоданами, и вообще, здесь очень душно.
— Привет, Надя, — холодно отозвался он. — Я не приеду. Вызывай такси.
— В смысле? — Надя, кажется, искренне не понимала. — Ты же мой брат.
И мама обещала. У меня нет лишних денег на такси, я в Москве всё потратила на курсы дизайна.
— Во-первых, я тебе двоюродный брат. Во-вторых, моя жена в больнице на сохранении. Мне плевать на твои курсы и чемоданы. Добирайся сама.
Он отключился. Внутри него кипело чувство, которое он подавлял годами: радость от того, что он наконец-то сказал «нет».
В больнице его не пустили в палату — был уже вечер. Удалось только передать пакет с вещами и на пару минут увидеть Ляну через стекло в коридоре.
Она выглядела бледной, но улыбнулась ему, приложив руку к животу. Слава почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. Вот здесь была его настоящая семья.
Не в душных кабинетах аэропорта и не в капризах «Нюши».
Когда он вышел на парковку больницы, его ждала «тяжелая артиллерия». У его машины стояла мать. Как она узнала, где он — было загадкой. Наверное, отследила по геолокации, которую он когда-то неосторожно разрешил ей видеть в семейном приложении.
Глава 4. Момент истины
Кира Леонидовна выглядела величественно и скорбно одновременно.
— Доволен? — начала она без приветствия. — Ребенок добирался на перекладных. У Наденьки истерика, она плачет в своей комнате. Ты опозорил меня перед сестрой!
— Мама, — Слава подошел вплотную.
— Моя жена сейчас лежит под капельницей. Наш ребенок, твой будущий внук, может родиться раньше срока. Тебя это вообще волнует?
Мать поморщилась, будто от зубной боли.
— Ну не преувеличивай. Все сейчас лежат на сохранении, мода такая.
А Ляна твоя — молодая, здоровая, дойдет до клиники и сама. А Надя — гость! Она вернулась домой!
— Нет, мама, — Слава открыл дверь машины. — Это я вернулся домой. И мой дом — не там, где живет Нюша.
— Если ты сейчас не поедешь и не извинишься перед ней, — Кира Леонидовна повысила голос, — забудь дорогу в мой дом. Я вычеркну тебя из завещания! Я всё отдам Наде!
Слава рассмеялся. Это был горький, надтреснутый смех.
— Ты пугаешь меня тем, чего у меня никогда не было? Ты вычеркнула меня из своей жизни еще в пять лет, когда предпочла мне чужую дочку. Оставь ей квартиру, оставь ей дачу, оставь ей свои шнурки, которые я должен был ей завязывать.
Он сел за руль.
— И знаешь что, мама? Назови таксиста, который её вез, своим сыном. У него, по крайней мере, была железная выдержка. А у меня она кончилась.
Глава 5. Новая жизнь
Прошло два месяца. Ляна родила в срок — здорового мальчика, которого назвали Ильей. Вячеслав был самым счастливым человеком на свете. Он заблокировал номера матери и Нади навсегда.
Иногда тетя Валя пыталась прорваться через соцсети, сообщая, что «Нюшенька не может найти работу, а мать тратит всю пенсию на её содержание». Слава читал и удалял. Его это больше не касалось.
Однажды, гуляя с коляской в парке, он увидел Надьку. Она шла под руку с каким-то мужчиной и громко смеялась, размахивая дорогой сумкой. Увидев Славу, она на мгновение замерла, её лицо искривилось в привычной капризной гримасе, она явно хотела что-то крикнуть.
Слава просто прошел мимо. Он не чувствовал ни злости, ни обиды. Только легкость.
Вечером он вернулся домой, где пахло детской присыпкой и свежим чаем. Ляна кормила сына.
Слава подошел, обнял их обоих и прошептал:
— Я расскажу тебе все сказки мира, малыш. И ты всегда будешь самым главным.
В пять лет он стал взрослым, чтобы в тридцать два наконец-то позволить себе быть просто счастливым отцом.
**Семья — это не те, кто требует от тебя жертв ради своих капризов. Семья — это те, кто держит тебя за руку, когда тебе страшно, и не просит за это встретить их в аэропорту.**
