— О, Рома, ты уже дома? — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — Так быстро? Диана Юрьевна, небось, расстроилась, что ее любимый гречкопереборщик дезертировал?
— Какая гречка?! Ира, ты почему не в квартире? Что это за музыка? Ты в клубе?! — Рома почти сорвался на крик.
— Я у мамы, — ответила я, сдерживая смех. — Видишь ли, Ром, ты так красиво уходил, просил «поскучать», понять, кого я «потеряла». Ну, я и начала понимать. А потом поняла, что скучать в четырех стенах — это скучно. Поэтому я решила: раз уж у нас период «свободы и личного пространства», то я тоже воспользуюсь этим правом. Квартиру я сдала.
— Что ты сделала?! — в трубке раздался звук, будто Рома подавился воздухом.
— Сдала, Ромочка. Помнишь Ленку, мою коллегу? У нее в квартире ремонт, трубы лопнули. Ей как раз нужно было где-то перекантоваться пару недель. Я подумала: чего жилью простаивать? Ипотеку же надо платить. А сама переехала к Валентине Михайловне. Тут, знаешь ли, такой сервис! Блинчики, тишина, и никто не требует котлет для друзей.
— Ира, это незаконно! Я здесь прописан! Я… я сейчас выкину твою Ленку! — Рома впал в истерику.
— Не выкинешь, — ласково сказала я. — Во-первых, Ленка приехала со своим братом. Он мастер спорта по боксу, весит сто десять килограммов и очень не любит, когда его будят. А во-вторых, Рома, ты же сам сказал: «Я мужик, я имею право». Вот и реализовывай свое право. У мамы. Или сними гостиницу. Кстати, кофемашину я забрала, потому что Ленка пьет только растворимый, а вещь дорогая, вдруг сломают.
Я положила трубку.
### Глава 1. Ночь на коврике (почти)
Роман стоял посреди кухни и смотрел на пустой стол. Чувство «императора» окончательно сменилось чувством «бездомного чебурашки». В этот момент из спальни вышел высокий, плечистый парень в одних спортивных штанах. Это был тот самый брат Ленки.
— О, — басом сказал он, почесывая татуированное плечо. — Ты кто?
— Я… я муж, — пролепетал Рома, пятясь к выходу.
— Бывший, что ли? Ирка сказала, что тут какой-то квартирант вещи забыл и съехал к маме. Слышь, «муж», ты давай, не мешкай. У меня режим, я в десять ложусь. Дверь закрой с той стороны плотно.
Рома выскочил в подъезд быстрее, чем Диана Юрьевна хваталась за тонометр. Сумка с мазью от радикулита сиротливо стукнула его по бедру. Идти назад к матери было равносильно политическому самоубийству. Ехать к друзьям? Пашка, у которого «днюха», уже прислал сообщение: «Бро, на дачу отбой, жена не пустила, заставила обои клеить. Ты как, держишься там?».
Рома сел на ступеньки. Впервые в жизни он осознал простую истину: «личное пространство» — это очень холодно, если в нем нет женщины, которая знает, где лежат твои чистые носки.
### Глава 2. План «Перехват»
На следующий день я приехала на работу. Коллеги хихикали, обсуждая мой «отпуск». Мама была права: Рому нужно было не просто проучить, его нужно было заставить столкнуться с последствиями своего «красивого ухода» в режиме реального времени.
Около шести вечера у входа в офис материализовался Роман. Он выглядел так, будто его пропустили через центрифугу вместе с мешком той самой гречки. Рубашка помята, под глазами тени, в руках — веник из трех увядающих роз.
— Ир, — он преградил мне путь. — Давай поговорим.
— О чем, Рома? О геополитике? Или о том, как правильно мазать ноги Диане Юрьевне?
— Ира, прости. Я дурак. Я… я осознал. Мама — это, конечно, святое, но жить с ней — это как служить в армии под командованием бешеного прапорщика.
— А как же «бабья яма»? Свобода? Котлеты для друзей? — я прищурилась.
— К черту котлеты! — Рома сделал шаг ко мне. — Я согласен на плитку. Любую. Розовую, в цветочек, золотую. Я сам ее положу. Я завтра же поеду в строительный. Только скажи этой горе мышц, чтобы он съехал. Я спал в такси, Ира! В такси!
— Ну, — я сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Вообще-то Ленка с братом уже съехали. У них там клининг всё закончил быстрее, чем планировалось. Но ключи я тебе не отдам.
— Почему?! — его лицо вытянулось.
— Потому что сегодня мы едем к моей маме. На ужин. Валентина Михайловна хочет послушать твой подробный доклад о том, как ты планируешь обеспечивать уют в нашей семье в ближайшие сорок лет. И если ей не понравится… что ж, Диана Юрьевна очень ждала тебя на выходные — там еще два мешка риса подоспели.
### Глава 3. Великое примирение и плитка раздора
Ужин у Валентины Михайловны прошел в атмосфере высокого суда. Моя мама, в отличие от свекрови, не кричала. Она просто смотрела на Рому мягким, понимающим взглядом, от которого ему хотелось залезть под стол.
— Знаешь, Ромочка, — сказала она, подкладывая ему пирожок. — Мужчина — это не тот, кто хлопает дверью. Это тот, кто держит дверь, чтобы жене с сумками было удобно заходить. Кушай, кушай. Силы тебе завтра понадобятся. Плитка — дело тяжелое.
На следующее утро Рома, кряхтя и проклиная всё на свете, обдирал старый кафель в ванной. Я сидела на табуретке рядом, пила кофе из той самой кофемашины и давала «ценные указания».
— Левее, Ром. Тут криво. Ой, а ты не забыл, что завтра мы едем к твоей маме? Она звонила, просила завезти ей какой-то особый сорт кефира и починить кран.
Рома замер с зубилом в руке. Его плечи поникли.
— Ир… а может, мы ей просто вызовем мастера? За мой счет.
— Ну нет, Ромочка, — я ласково погладила его по щеке. — Ты же сам говорил: «Я мужик». А мужик должен помогать матери. Так что — и плитку класть, и краны чинить. И не забудь — «поскучать» мне теперь некогда, у нас по плану еще обои в коридоре.
Рома вздохнул, вытер пот со лба и… улыбнулся.
— Знаешь, — буркнул он, возвращаясь к работе. — Лучше я буду клеить обои до конца жизни под твое ворчание, чем один день перебирать гречку в тишине.
Он действительно перегнул. Но теперь он точно знал: возвращаться нужно не для того, чтобы тебя пожалели, а для того, чтобы вместе выбирать цвет плитки. Даже если она в цветочек.
**Конец истории.**
