— Послушайте, — голос Марины дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо, — вы явно что‑то путаете. Это моя квартира, я здесь живу с дочерью.
Кристина расхохоталась — громко, вызывающе:
— Ой, милая, ты действительно не в курсе? Дима подписал договор. Через две недели ты отсюда съезжаешь. А эта квартира — моя. Он так сказал.
Марина почувствовала, как внутри всё похолодело. Дима… Её муж, который уже месяц «в командировке», который последние полгода почти не ночевал дома, который отмалчивался на все вопросы… Неужели он и правда мог так поступить?
— Покажите договор, — потребовала Марина, стараясь, чтобы голос не выдал её страха.
— А зачем? — Кристина пожала плечами. — Ты всё равно ничего не изменишь. Но если хочешь…
Она снова достала телефон, порылась в галерее и протянула экран Марине. На фото был лист бумаги с печатями и подписями. Внизу стояла фамилия Димы. Дата — три дня назад.
Марина вгляделась. Документ выглядел официальным. Слишком официальным, чтобы быть подделкой.
— Две недели на сборы, — повторила Кристина. — И учти: если будешь скандалить или задержишься хоть на день — я подам в суд. У меня всё схвачено.
Она повернулась, чтобы уйти, но Марина схватила её за рукав:
— Постойте. А как же моя дочь? Ей три года! Куда я должна её везти?
— Это уже твои проблемы, — равнодушно бросила Кристина. — Я просто выполняю условия договора. Квартира — мне, ты — на выход.
В этот момент из детской донёсся плач Алисы. Девочка, видимо, проснулась от громких голосов. Марина вздрогнула и бросилась к двери. Кристина осталась в гостиной, демонстративно разглядывая фотографии на стене.
Марина взяла на руки всхлипывающую Алису, погладила по голове:
— Всё хорошо, солнышко, мама здесь.
Девочка прижалась к ней, уткнулась носом в плечо. Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она не могла вот так просто взять и уехать — без денег, без плана, с ребёнком на руках.
Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что Кристина уже стоит у окна, разглядывая двор.
— Кстати, — бросила та через плечо, — Дима просил передать, что алименты платить не будет. Говорит, у тебя есть родители, пусть помогают.
Марина сжала кулаки. Значит, он всё продумал. Оставил её без крыши над головой и без средств к существованию.
— Вы знаете, где он сейчас? — спросила она.
— В Сочи. Отдыхает после сделки. Сказал, что устал от семейных проблем.
Марина глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Паника — плохой советчик. Нужно действовать.
— Хорошо, — сказала она. — Две недели так две недели. Но я хочу видеть оригинал договора. И поговорить с Димой лично.
Кристина скривилась:
— Думаешь, он приедет ради тебя?
— Приедет, — Марина посмотрела ей прямо в глаза. — Потому что у меня есть то, что ему нужно.
Кристина нахмурилась:
— Что ещё за фокусы?
— У меня есть документы, — спокойно объяснила Марина. — Документы, которые доказывают, что эта квартира куплена на деньги моей матери. Дима вложил всего 10 % от стоимости, и то — после того, как мы уже оформили ипотеку. Брак длился три года, а квартира куплена до него. По закону она не подлежит разделу.
Лицо Кристины вытянулось.
— Ты врёшь.
— Нет. И если понадобится, я докажу это в суде. А ещё я докажу, что Дима подделал подпись на договоре — потому что я точно знаю: он не мог распоряжаться этой квартирой единолично.
Кристина побледнела. Она явно не ожидала такого поворота.
— Но… он сказал…
— Он много чего говорит, — перебила Марина. — Но факты — вещь упрямая. А теперь, будьте добры, покиньте мою квартиру. И передайте Диме: если он хочет решить всё мирно — пусть приезжает завтра. У меня есть предложение.
Кристина застыла на месте, явно не зная, как реагировать. В этот момент в прихожей раздался звонок — долгий, настойчивый.
Марина пошла открывать, внутренне готовясь к новому удару. Но на пороге стояла не новая неприятность, а спасение: её свекровь, Галина Петровна, с дорожной сумкой в руке.
— Мариночка, — выдохнула она, увидев бледное лицо невестки, — мне позвонила твоя мама. Сказала, что тут творится какой‑то кошмар. Я бросила всё и приехала. Что происходит?
Марина на мгновение закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна.
— Заходите, мама, — сказала она, отступая в сторону. — Нам есть о чём поговорить. И, кажется, у нас появился план.
Кристина, стоявшая в глубине квартиры, нервно сглотнула. Она явно не рассчитывала на появление союзника у Марины.
— Так, — Галина Петровна вошла, поставила сумку и окинула взглядом обстановку. — Кто тут кому угрожает? И где мой непутёвый сын?
Марина посмотрела на свекровь, потом на Кристину и вдруг улыбнулась — впервые за этот ужасный день:
— Сейчас всё объясню, — сказала она. — Но сначала попрошу гостью покинуть помещение. У нас с вашей мамой, Галина Петровна, много дел.
Кристина метнула на неё злой взгляд, но спорить не стала. Молча подхватила сумку и направилась к выходу. У двери она обернулась:
— Дима вас уничтожит!
— Посмотрим, — спокойно ответила Марина. — Передавайте привет. И скажите: завтра в десять жду его здесь. С оригиналом договора.
Когда дверь за Кристиной захлопнулась, Галина Петровна обняла Марину за плечи:
— Рассказывай всё по порядку. И не бойся — мы что‑нибудь придумаем. Алиса никуда не поедет. Этот дом — её дом.
Марина кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Теперь она точно знала: они справятся. Вместе.
