— Мама, — голос Лены дрогнул, но она взяла себя в руки, — я не могу так просто отдать дачу на всё лето. Мы с Егором туда сами собирались — планировали провести там июль, отдохнуть от города…
— Ой, да что вы там не видели! — отмахнулась мама. — Поедете в августе, какая разница? Зато людям поможете в трудной ситуации.
Лена сжала телефон в руке. В висках застучала кровь.
— Мам, это не «просто дача». Это наш с Егором уголок. Мы его восстанавливаем, вкладываем силы, деньги… И я не давала согласия.
— Лен, ну что за эгоизм? — в голосе мамы появились знакомые железные нотки. — Родственники в беде, а ты о своём комфорте думаешь. Светочка же не насовсем, а только на лето. И потом, ты же сама говорила, что дом надо чаще проветривать, чтобы не сырел. Вот и будет кому присматривать.
Лена закрыла глаза. Знакомый приём: превратить её отказ в проявление чёрствости, выставить её виноватой перед семьёй.
— Я поговорю с Егором, — сказала она, стараясь говорить ровно. — И перезвоню.
— Ну конечно, конечно, — тон мамы сразу стал мягче. — Я так и знала, что ты не останешься равнодушной. Спасибо, доченька! Я уже Свете всё рассказала, она так обрадовалась…
Лена нажала отбой и медленно опустилась на стул. Сумка наконец соскользнула с плеча, заноза в пальце напомнила о себе резким уколом.
Через полчаса вернулся Егор. Он сразу заметил, что что‑то не так.
— Что случилось? — спросил он, ставя на пол пакет с продуктами.
Лена пересказала разговор. Егор слушал молча, хмуря брови. Когда она закончила, он сел напротив и взял её за руку.
— И что ты думаешь? — спросил он.
— Я не хочу, чтобы там жили посторонние люди всё лето, — тихо сказала Лена. — Это наше место. Мы его своими руками приводили в порядок. И потом — я даже не знаю эту Светлану толком.
— А если предложить компромисс? — Егор задумчиво покрутил кольцо на пальце. — Пусть приезжают, но не на всё лето. Например, две недели в июне, две в августе. И мы тоже там будем — не целиком отдаём дом, а принимаем гостей.
Лена задумалась.
— То есть мы будем не отдыхать, а хозяйничать? Встречать, провожать, следить, чтобы ничего не испортили…
— Не обязательно, — улыбнулся Егор. — Мы можем составить правила. Например: поддерживать порядок, не трогать инструменты в сарае, не разводить костры без нас. И оставить им список контактов — наш, соседей, местного участкового.
На следующий день Лена позвонила маме.
— Мам, я поговорила с Егором. Мы готовы помочь, но не на всё лето. Предложили такой вариант: Светлана с детьми может приехать на две недели в июне и на две в августе. Мы тоже будем там, поможем обустроиться.
В трубке повисла пауза.
— Лен, но это же неудобно… — начала мама.
— Мам, — перебила Лена, твёрдо, но спокойно. — Это наш дом. Мы готовы помочь — но на разумных условиях. Если Светлана не согласна, мы понимаем. Но я не могу отдать дачу целиком — это нечестно по отношению к нам с Егором.
Мама вздохнула.
— Ладно, я передам. Но ты же понимаешь, что для них это…
— Понимаю, — снова перебила Лена. — И хочу помочь. Но не ценой нашего отдыха. Давай так: ты передай Светлане наш вариант, а она пусть сама позвонит и скажет, подходит ей это или нет.
Через два дня позвонила Светлана. Голос у неё был мягкий, немного виноватый.
— Леночка, спасибо вам с Егором огромное за предложение. Честно говоря, ваш вариант даже лучше — я как раз планирую в июле свозить детей к бабушке в другой город. Две недели в июне и две в августе — идеально. Обещаю, что будем аккуратны.
— Отлично, — улыбнулась Лена. — Тогда давайте договоримся подробнее. И если что‑то нужно — инструменты, посуда, — говорите, мы подготовим.
Когда она положила трубку, Егор обнял её за плечи.
— Видишь? Всё получилось.
— Да, — Лена прижалась к нему. — И знаешь что? Я даже рада. Может, познакомимся поближе, подружимся. Всё лучше, чем если бы они приехали без нас и мы нервничали бы из‑за каждой царапины на полу.
Егор поцеловал её в макушку.
— Вот и славно. А в июле поедем куда‑нибудь ещё — давно хотели на Ладогу.
Лена рассмеялась. Впервые за неделю на душе стало легко. Она больше не чувствовала себя загнанной в угол — она приняла решение, отстояла свои границы и при этом смогла помочь родственнице. И, кажется, это был первый шаг к чему‑то новому — к семье, где все слышат друг друга, а не просто диктуют условия.
