Я закрыла ноутбук. Руки не дрожали. Наоборот, внутри стало удивительно прохладно и спокойно.
— Ну и славно, — Тамара Николаевна заметно расслабилась. — Мы с Павликом завтра утречком к парикмахеру, потом за костюмом. Ты, деточка, не скучай. Пиццу себе закажи, сериал посмотри. Отдохни от нас, а то ты вечно какая-то… замученная.
Паша наконец оторвался от телефона и коротко кивнул мне, словно я была не женой, а секретаршей, которая успешно подтвердила расписание шефа.
— Мам права, Ань. Тебе правда надо выспаться. А мы завтра в «Монпансье» к шести.
Они ушли обсуждать меню в гостиную. Я слышала их веселый смех. Тамара Николаевна щебетала о том, как Инна Марковна оценит выбор вина, а Паша поддакивал.
Я вернулась к столу. Достала телефон.
Глава 1. Обратный отсчет
Первым делом я написала кондитеру.
«Марина, добрый вечер. По заказу на завтра на юбилей Тамары Николаевны — отмена. Да, я знаю, что предоплата не возвращается, это не проблема. Торт не везите. Спасибо за понимание».
Вторым был фотограф. Тот самый Артем, за которым охотится половина города.
«Артем, привет. Завтрашняя съемка в ресторане отменяется. Освобождаю твое время. Предоплату оставь себе за неустойку».
Дальше — флористы. Пионы за пятьдесят тысяч рублей остались в салоне. Я просто написала, что концепция изменилась, и цветы им могут пригодиться для других букетов.
Но самое интересное было с рестораном. Администратор, Елена, ответила после второго гудка.
— Елена, добрый вечер. Это Анна, организатор праздника Тамары Николаевны. Вынуждена сообщить, что банкет на завтра отменяется. Да, полностью. Нет, гости не придут.
— Но Анна, как же так? — ахнула Елена. — У нас уже закуплены продукты, повара начали заготовки. Предоплата покрывает только часть убытков…
— Я понимаю, Елена. Но ситуация форс-мажорная. Денег больше не будет. Можете реализовать продукты в общем зале.
Когда я положила телефон, на часах было одиннадцать вечера. В гостиной всё еще слышались голоса.
Паша смеялся — мама рассказывала ему какой-то анекдот.
Я легла в кровать, укрылась одеялом до подбородка и впервые за пять лет брака уснула мгновенно. Без мыслей о том, что приготовить на завтрак, и без чувства вины за неглаженую рубашку.
Глава 2. Праздничное утро
Утро началось с суеты. Тамара Николаевна металась по квартире в бигуди.
— Анечка! Где мой лак для волос? И Паше рубашку ты погладила? Ту, белую, с запонками?
Я медленно пила кофе, листая ленту новостей.
— Рубашка в шкафу, Тамара Николаевна. Висит там, где вы её оставили. А лака нет, я свой закончила, а ваш, наверное, в вашей сумке.
Свекровь недоуменно посмотрела на меня:
— А почему ты её не погладила? Ты же знаешь, у нас сегодня такой день!
— Вы же сами сказали — мне нужно отдохнуть. Вот я и отдыхаю. С самого утра.
Паша вышел из спальни, потирая заспанные глаза.
— Ань, а где завтрак? Мы же торопимся.
— В холодильнике яйца и хлеб, Паш. Сделай себе омлет, ты же взрослый мужчина. Уважаемый человек, скоро будешь с Сан Санычем из префектуры общаться. Нужно привыкать к самостоятельности.
Муж и мать переглянулись. В воздухе запахло грозой, но они были слишком заняты собой, чтобы заметить масштаб катастрофы. Они быстро перекусили бутербродами, постоянно поглядывая на часы.
— Ой, — Тамара Николаевна спохватилась. — А торт? Ты договорилась, чтобы его к шести привезли? И фотограф точно придет?
— Всё под контролем, Тамара Николаевна, — ответила я чистую правду. Ведь контроль — это когда ты точно знаешь, что ничего не произойдет. — Езжайте, не волнуйтесь.
Глава 3. Камерный вечер
В пять вечера я вызвала такси. На мне было то самое «неподходящее» платье — шелковое, изумрудного цвета, которое я купила себе втайне на премию, но ни разу не надевала.
Я уложила волосы, сделала макияж и поехала в кино. А после — в небольшой ресторанчик на набережной, совсем не «камерный», а очень даже шумный и живой.
Тем временем у дверей ресторана «Монпансье» разворачивалась драма.
Паша, Тамара Николаевна в новом парчовом платье и «уважаемые люди» стояли перед закрытыми дверями банкетного зала. К ним вышла Елена, администратор.
— Позвольте, что значит «закрыто»? — гремел Сан Саныч, поправляя галстук. — У нас тут торжество!
— Простите, — ледяным тоном ответила Елена. — Вчера вечером организатор, Анна, отменила банкет. Зал сдан под частную вечеринку другого клиента. Предоплата аннулирована.
— Как отменила?! — Тамара Николаевна схватилась за сердце.
— Паша, звони этой девке немедленно!
Паша набирал мой номер раз десять. Я видела его звонки, но телефон лежал экраном вниз на столике. Я наслаждалась своим стейком и бокалом красного вина.
Через полчаса Инна Марковна из министерства, сухо попрощавшись, вызвала лимузин. Сан Саныч, пробормотав что-то про «несерьезный подход», ушел вслед за ней. Юбилей века превращался в позор десятилетия.
— Где торт?! Где фотограф?! — кричала свекровь на пустой улице. — Паша, она нас уничтожила! Моя репутация! Мои связи!
Глава 4. Финал
Я вернулась домой около одиннадцати. В квартире горел свет во всех комнатах. В прихожей стояли чемоданы — не мои, а Тамары Николаевны. Она жила у нас временно, пока шел ремонт в её квартире.
На кухне сидел Паша. Перед ним стояла пустая бутылка коньяка. Он выглядел так, будто по нему проехал каток.
— Ты что натворила? — тихо, с надрывом спросил он. — Ты хоть понимаешь, что мама в больницу чуть не загремела? Инна Марковна теперь трубку не берет. Сан Саныч сказал, что я… что я не контролирую ситуацию в собственной семье.
— А разве это не так? — я прошла к холодильнику и достала бутылку воды. — Ты действительно не контролируешь ситуацию, Паша. Ты даже не заметил, как из твоей жизни исчез человек, который её обеспечивал.
— Почему ты отменила всё? — он вскочил, ударив кулаком по столу. — Ты же знала, как это важно!
— Важно для кого? Для уважаемых людей? Для мамы? Для тебя? — я повернулась к нему. — Вы четко дали мне понять: я не гость. Я — обслуга. Организатор, повар, гладильщица. А обслуга имеет право уйти в отпуск, если ей говорят, что на празднике ей не место.
— Ты эгоистка! Мы же семья!
— Нет, Паша. Семья — это когда за одним столом сидят. А когда одного выставляют за дверь, чтобы он «копеечки не считал», — это называется эксплуатация. Кстати, о копеечках.
Я положила на стол чеки.
— Ресторан, торт, фотограф и цветы были оплачены моей премией. Твою карту, которую ты так великодушно обещал «дать, если что», я так и не увидела. Так что я просто забрала свои деньги обратно. Точнее, аннулировала услуги, за которые платила я.
В комнату вошла Тамара Николаевна. Она была без грима, заплаканная и какая-то… облезлая. В ней больше не было того елейного величия.
— Ты… ты чудовище, — прошептала она. — Разрушить такой день…
— Этот день разрушили вы, когда решили, что можете вытереть об меня ноги и использовать мой труд, не пригласив меня к столу.
Я подошла к шкафу в прихожей и достала свою сумку, которую собрала еще утром, пока они были у парикмахера.
— Куда ты? — Паша опешил.
— На развод подам в понедельник. А пока поживу в гостинице. Благо, я не все деньги потратила на ваш «несостоявшийся» триумф.
— Аня, стой! — Паша сделал шаг ко мне, но я выставила руку.
— Не надо, Паш. У тебя же теперь столько свободного времени будет. Помогай маме с ремонтом, общайся с уважаемыми людьми. Только помни: Сан Саныч не будет гладить тебе рубашки. А Инна Марковна не приготовит омлет по утрам.
Я вышла из квартиры и не обернулась.
Эпилог
Прошло полгода.
Говорят, Тамара Николаевна так и не восстановила свои «связи». История о том, как именинницу выставили из пустого ресторана, стала анекдотом в префектуре.
Паша пытался вернуться трижды, но мой новый номер он так и не узнал.
Я сидела в том самом «камерном» кафе, которое теперь стало моим любимым. Рядом со мной сидел мужчина — настоящий, который заказывает столики на двоих и никогда не забывает, кто именно оплатил счет.
На моем телефоне высветилось уведомление. Бывшая свекровь пыталась найти меня через общих знакомых — ей снова нужен был «кто-то понимающий», чтобы организовать переезд.
Я улыбнулась, заблокировала контакт и заказала себе самый большой кусок торта. На этот раз — только для себя.
**Конец истории.**
