Тоня даже подалась вперед.
— Я заработал, я и потратил. Имею право сестре помочь. Родня для того и нужна, чтобы в беде не бросать!
— Твои деньги, значит, — бесцветно произнесла она.
— Да, мои. Я мужик, я решаю.
— А когда в прошлом месяце на платеж по ипотеке не хватало? И я свою кредитку расчехлила. Это чьи деньги были?
Рома замялся. Отвел взгляд к окну.
— Ну, перекрутились. Верну же. Что ты копейки считаешь? Мелочная ты стала, Тонька.
— Я не копейки считаю. Я отношение считаю.
Тоня прошлась по комнате. Вспомнилась прошлая зима. У Ромы тогда сломалась коробка передач на машине. Ремонт выкатили на кругленькую сумму. Тоня тогда отказалась от покупки зимних сапог. Ходила в старых, клееных. Потому что машина кормит семью, надо выручать.
— Рома, путевка в этот санаторий стоит столько, что нам обоим пахать два месяца. Без выходных.
Она кивнула на планшет.
— Ты отнял мой день рождения. Ты позволил мне влезть в долги по кредитке. Чтобы отправить здоровую тридцативосьмилетнюю бабу на море?
— Она не баба, она моя сестра!
Рома вскочил с кровати. Лицо его пошло красными пятнами.
— И мать просила! Плакала в трубку. Мол, Жанночка совсем зачахла в городе. Попросила помочь с путевкой. Ну я и оплатил. Я сын! Я обязан помогать!
— А мне ты обязан не врать, Рома.
Она вдруг почувствовала страшную усталость. Будто из нее разом выкачали весь воздух.
— Вы за моей спиной втроем провернули схему. Мама поплакала, ты оплатил, Жанночка поехала лечить нервы. А я режу дешевую колбасу на свой праздник и жалею бедного уставшего мужа, которому премии порезали.
— Я не врал! Я просто не говорил!
Он сжал кулаки.
— Чтобы ты не истерила! Ты же вечно всем недовольна! Тебе вечно денег мало!
В этот момент в кармане Ромы зажужжал телефон. Он вздрогнул. Автоматически достал аппарат. На экране высветилась фотография Жанны.
Муж торопливо потянулся пальцем к красной кнопке сброса.
— Ответь, — ледяным тоном приказала Тоня.
— Потом перезвоню. Мы разговариваем.
— Ответь. И поставь на громкую связь. Прямо сейчас.
Она шагнула к нему вплотную. Рома сглотнул. Делать нечего. Он нажал на зеленую кнопку и включил динамик.
— Ромчик, приветик! — раздался из телефона бодрый, совершенно не депрессивный голос золовки.
Тоня молча смотрела на мужа. Тот отвел глаза.
— Да, Жанн, привет. Я занят немного.
— Я на секундочку! Слушай, ваучер пришел, спасибки огромное. Корпус вообще отпад.
На фоне у Жанны громко работал телевизор.
— Слушай, братик, а ты мне на карту когда скинешь? — без перехода продолжила сестра.
— А то у меня завтра вылет. Там же экскурсии дорогие, массажи всякие. Мама сказала, ты полтинник обещал подкинуть на карманные расходы.
В комнате стало очень тихо. Даже гул машин с улицы будто пропал.
Рома стоял с телефоном в руке. Лицо его пошло пунцовыми пятнами.
— Жанна, я перезвоню, — хрипло выдавил он.
— Да чего там перезванивать, ты просто переведи…
Рома торопливо сбросил вызов. Сунул телефон обратно в карман.
— Полтинник на карманные расходы, — раздельно проговорила Тоня.
— На экскурсии. И массажи.
— Тонь, я могу всё объяснить…
— Не трудись.
Она подошла к шкафу. Открыла створку. Потянулась к верхней полке, где лежала большая дорожная сумка. Дернула ее на себя. Сумка с шуршанием упала на кровать.
— Ты чего удумала?
Рома напрягся. Вся его агрессия мигом испарилась.
— На мой день рождения денег нет. А сестре путевку купил и полтинник на массажи. Отлично. Решай дальше сам.
Она расстегнула молнию. Принялась доставать с полок свои вещи. Быстро, без раздумий. Свитера, джинсы, футболки летели в нутро сумки.
— Тонь, прекращай этот цирк!
Голос мужа стал ниже. В нем прорезались примирительные нотки.
— Ну потратился и потратился. Дело сделано. Билеты невозвратные. Что теперь, разводиться из-за этого? Это же просто деньги!
— Дело не в деньгах.
Она кинула сверху косметичку.
— Дело в том, что ты не считаешь меня за человека. Для тебя я удобная функция. Которая ипотеку платит. Ужины готовит. Свои хотелки задвигает ради твоей машины. А настоящая семья у тебя — это мама и сестрица.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя?
Он попытался схватить ее за руку. Тоня резко отдернула локоть.
— К Ленке поеду. А завтра сниму себе однушку. Я же работаю на двух работах. В отличие от твоей сестры. Мне на съем хватит.
— Ты из-за путевки семью рушить собралась?!
Рома снова заорал, теряя терпение. Его бросало из крайности в крайность.
— Из-за бабок?! Меркантильная ты баба, Тонька! Родня для тебя пустой звук!
Она замерла. Посмотрела на мужа. Он искренне злился. Он действительно не понимал. Для него проблема была в том, что Тоня жалеет бумажки на его бедную сестру.
— Иди, иди! — крикнул он, видя, что она застегивает молнию на сумке.
— Побегаешь по съемным хатам, попляшешь! Сама прибежишь, когда деньги кончатся! Квартира-то моя! Я тут хозяин!
Тоня закинула тяжелый ремень на плечо. Спокойно посмотрела на перекошенное лицо мужа.
— Квартира куплена в браке, Рома.
Она произнесла это будничным тоном. Без истерики. Отчетливо.
— Ипотеку мы платим вместе. С общего семейного бюджета. Все переводы с моей зарплатной карты зафиксированы в банковском приложении. И кредитка моя туда же вложена.
Рома моргнул. Этот поворот в его сценарий совершенно не вписывался.
— Так что по закону половина здесь моя, — продолжила Тоня.
— Мы её продадим. Закроем долг банку. А остаток поделим ровно пополам. Я свои права отлично знаю.
— Какое продадим?! — опешил муж.
— Я тут ремонт делал! Я плитку в ванной клал!
— Вот и заберешь половину стоимости своей плитки.
Она пошла в прихожую. Рома семенил следом, не веря в происходящее.
— Тонька, ты рехнулась? Какая продажа? Ты меня на улицу выставить хочешь? У меня ипотека!
— У нас ипотека, Рома. Была.
Тоня надела куртку. Сняла с крючка ключи и положила их на этажерку.
— Завтра я позвоню юристу. Обсудим, как лучше всё оформить. А пока я просто съезжаю. Чтобы не видеть твоего вранья.
— Ты не посмеешь! — выкрикнул он ей в спину.
Она не ответила. Загрохотала дверь в прихожей. Гулко щелкнул замок. Шаги по лестнице быстро стихли.
Рома остался стоять посреди коридора. Один.
Прошла неделя.
Тоня сидела на подоконнике в чужой съемной квартире. Обои здесь были старенькие, с выцветшими цветочками. Из старого окна немного дуло. Она куталась в теплый плед. Пила горячую воду с лимоном.
Телефон на столе пискнул. Пришло уведомление.
Тоня потянулась. Взяла аппарат. На экране светилось сообщение от Ромы. Пятое за сегодняшний день.
«Тонь, ну хватит дурить. Жанка улетела вчера. Я аванс получил. Давай я платеж по ипотеке сам в этом месяце закрою. Приезжай домой. Сходим в ресторан, как ты хотела. Отметим твой прошедший. Ну не продавать же хату из-за бабских психов».
Она хмыкнула. Заблокировала экран. Отложила телефон подальше и снова уставилась в окно.
Ресторан он ей обещает. И платеж закроет сам. Герой.
Делать нечего. Рома остался всё тем же Ромой. Для него это была просто женская обида. Очередная истерика, которую можно загладить походом в кафе. Он так ничего и не понял. Ни про вранье, ни про предательство, ни про уважение.
Он всё еще думал, что она торгуется.
Она открыла приложение банка. Посмотрела на остаток долга по ипотеке. Потом открыла контакты и нашла номер юриста, который занимался разделом имущества ее коллеги.
Договариваться с Ромой придется уже через него.
Глава 2. Холодный расчет
Юрист, Эдуард Степанович, оказался человеком сухим и конкретным. Он не охал, не ахал и не призывал «сохранить семью ради общего имущества».
— Ситуация классическая, Антонина Васильевна, — сказал он, листая выписки со счетов, которые Тоня предусмотрительно распечатала. — Квартира куплена в браке. То, что Рома «плитку клал», — это его личный вклад в семейный уют, юридически не имеющий веса при разделе.
Платежи шли из общего бюджета. Долги по вашим кредиткам, если они тратились на нужды семьи (ремонт машины, продукты), тоже можно признать общими.
Тоня слушала его и чувствовала, как внутри всё застывает. Это было похоже на хирургическую операцию — больно, страшно, но необходимо, чтобы вырезать опухоль.
— Значит, делим пополам? — тихо спросила она.
— По закону — да. Но есть нюанс. Ваш муж явно не захочет продавать жилье. Он будет тянуть время, не пускать оценщиков. Мы подадим иск о разделе имущества и определении долей. Либо он выплачивает вам вашу долю деньгами, либо квартира выставляется на торги.
В этот момент телефон Тони снова завибрировал. На экране высветилось: «Свекровь». Тоня вздохнула и нажала на «принять».
— Тонечка! — раздался в трубке скорбный голос Лидии Михайловны. — Тонечка, деточка, что же вы творите? Рома совсем почернел лицом. Не ест, не спит. Жанночка там на море вся в слезах, корит себя, что из-за неё семья рушится!
— Лидия Михайловна, Жанночка пусть не плачет, а массаж делает, — отрезала Тоня. — На него Рома ей пятьдесят тысяч выделил. За мой счет.
— Как ты можешь быть такой черствой! — вскинулась свекровь. — Это же просто деньги! Рома — мужчина, он заработал! Ну, хотел сюрприз сестре сделать, порадовать несчастную женщину.
А ты из-за этого его из собственного дома гонишь? Квартиру делить собралась? Это же подло, Тоня! Мы тебя как родную приняли!
— Как родную функцию для оплаты счетов? — горько усмехнулась Тоня. — Лидия Михайловна, я больше не хочу это обсуждать. Я подаю на развод. Всего доброго.
Она сбросила вызов и заблокировала номер свекрови. Внутри что-то окончательно лопнуло. Больше не было жалко ни Рому, ни его маму, ни тем более Жанну.
Глава 3. Сюрприз в вип-корпусе
Прошло две недели. Рома перестал писать примирительные смс и перешел к угрозам.
«Хрен тебе, а не квартира! Ни копейки не получишь! Я всё перепишу на маму! Юристы сказали, ты ничего не докажешь!»
Тоня знала, что он блефует.
Переписать ипотечную квартиру без согласия банка невозможно. Она просто ждала.
Но настоящий «сюрприз» пришел оттуда, откуда не ждали.
Вечером Тоне позвонила подруга, та самая Ленка, у которой она жила в первые дни.
— Тонь, ты только не падай. Помнишь, ты говорила, что Жанна в вип-корпусе «Лесной лазури» нервы лечит?
— Ну?
— У меня там племянница администратором работает. Она скинула мне фотку из их сторис в соцсетях. Посмотри, я тебе в Телеграм переслала.
Тоня открыла сообщение. На фото была Жанна. В том самом новом платье (видимо, купленном на «карманные» деньги Ромы), с бокалом коктейля. Она весело смеялась, обнимая за талию… Рому.
Тоня моргнула. Перечитала дату сторис. Сегодняшняя.
Рома, который «почернел лицом от горя», который «не ест и не спит», улетел к сестре на море. Видимо, на те самые деньги, которые он «авансом получил» и обещал потратить на ипотеку.
— Эдуард Степанович? — Тоня набрала номер юриста. — У меня есть новые данные. Муж скрывает доходы и тратит семейные средства на отдых в период раздельного проживания. И, кажется, он снова не оплатил ипотеку.
Глава 4. Финал «семейного» подряда
Встреча в суде была назначена на середину следующего месяца. Рома явился туда загорелый, отдохнувший, но в защитной маске «оскорбленного достоинства». Рядом с ним сидела Лидия Михайловна — как группа поддержки.
— Я всё вкладывал в семью! — кричал Рома в коридоре суда. — А она — предательница! Бросила меня в тяжелый момент!
— Тяжелый момент — это когда вы в вип-корпусе коктейли пили? — Тоня протянула ему распечатки фотографий. — Пока я на съемной квартире воду с лимоном пила?
Рома осекся. Свекровь поджала губы.
Суд прошел быстро. Юрист Тони подготовил безупречную базу. Факт растраты общих средств на третьих лиц (сестру), невыплата ипотечных взносов при наличии средств на отдых — всё это сыграло против Ромы.
Суд постановил: квартиру выставить на продажу. Из вырученных средств погасить остаток долга банку, а оставшуюся сумму разделить. Причем Тоне присудили чуть большую долю в счет компенсации доказанных растрат мужа из семейного бюджета.
Когда они вышли из зала суда, Рома выглядел раздавленным.
— Тонь… ну зачем? — хрипло спросил он. — Теперь у меня ничего нет. Мама плачет. Жанна вообще в шоке. Где я жить-то буду?
— Там же, где твоя сестра, Рома. В «депрессии», — спокойно ответила Тоня.
— У тебя есть машина, её мы делить не стали, хотя могли бы. Продай её — хватит на первый взнос за комнату. Или попроси у Жанны — может, она вернет деньги за массаж?
— Ты стала ведьмой, — выплюнула Лидия Михайловна, уводя сына под локоть.
Эпилог
Спустя полгода Тоня купила себе небольшую, но очень уютную студию в новом районе. Да, снова ипотека. Но теперь она знала — каждый рубль идет в её будущее. Никаких «помощей» здоровым золовкам, никаких отмененных праздников.
На свой сорок третий день рождения Тоня не резала салаты. Она заказала столик в самом лучшем ресторане города на двоих. С собой она пригласила Эдуарда Степановича — за время процесса они сблизились, и сухой юрист оказался очень интересным и внимательным мужчиной.
Когда принесли десерт, телефон Тони пискнул. Сообщение от незнакомого номера:
«Тонь, привет. Это Жанна. У мамы спина прихватила, Ромка совсем на мели, у него машину забрали за долги… Может, подкинешь пару тысяч до зарплаты? Родня же всё-таки…»
Тоня улыбнулась, сделала глоток ароматного кофе и, не читая до конца, отправила номер в черный список.
У неё теперь была только одна родня, которая её никогда не предавала, — она сама. И эта родня наконец-то была абсолютно счастлива.
